Кот Егор
680013, Хабаровск, ул. Ленинградская, 25
+7 (4212) 32 24 15
680013, Хабаровск, ул. Ленинградская, 25
+7 (4212) 32 24 15

Лена Пустякова в странном городе

В четвертом классе кто-то разбил стекло.

Прибежали ребята с перемены, а в окне дырка, и в дырку ветер дует.

Староста Леночка Пустякова протолкалась вперёд, брови нахмурила и спрашивает у дежурного:

— Ты, Бутылкин, конечно, не знаешь, кто раз бил стекло?

Дежурный Миша Бутылкин осколки с подоконника в газету сметал, растерялся и ответил:

— Я не знаю. Я не разбивал.

Леночка Пустякова считалась примерной девочкой, поэтому ребята и выбрали её старостой. Её даже Леной никто не называл, а все звали только Ле­ночкой — вот она какая была примерная. А раз она была примерная, то стёкол никогда не разбивала и поэтому сразу напустилась на дежурного:

— Как же ты, Бутылкин, не знаешь? Где же ты был?

— Я тряпку мыть ходил, — отвечает Миша. Прихожу в класс, а в классе ребята, и стекло вы­бито...

Покричала Леночка на ребят, покричала на Мишу, а потом говорит:

__ Это твои дружки-приятели и разбили. И ты, Бутылкин, лучше скажи, кто? А не скажешь, я сейчас же пойду к Валентине Ивановне, тогда будешь знать.

— Не знаю я, — упёрся Миша. — Что у них, на лбу написано, кто разбил?

— На лбах никогда не пишут, — ответила Леноч­ка. — Для этого есть тетради. А ты и дежурить как следует не умеешь. Если бы я дежурила, у меня бы стёкла целы были. Весь класс на мне одной дер­жится!

— Не знаю я, — опять повторил Бутылкин.

Кое в чём Миша был прав, а кое в чём и нет.

Конечно, ни у кого из мальчишек не было на лбу надписи: «Он разбил стекло», здесь Миша сказал правду. Но неловкого человека, нечаянно стукнув­шего указкой по стеклу, дежурный четвёртого класса знал отлично — это был его друг Юра Толстиков.

Юра Толстиков открывал указкой форточку. Фор­точка что-то не поддавалась, Юра нажал посильнее, указка соскользнула и попала в стекло. Нерастороп­ный Юра на этот раз засуетился, схватил самый боль­шой осколок и приставил его к дыре. Однако сразу понял, что так беде не поможешь, и, побледнев, по­смотрел на Мишу.

Миша испугался не меньше Юры, но, увидев рас­терянное лицо друга, сказал:

— Ничего, Юрка. Сейчас я соберу осколки, и мы пойдём к Валентине Ивановне. Пойдём и расскажем. Мы же нечаянно.

То, что Миша сказал: «Мы же нечаянно», ободрило Юру: значит, друг берёт часть вины на себя. Да тут, услышав звон, в класс ворвались мальчишки, за ними девчонки, а вместе с ними и Леночка Пустякова. Вот тогда-то она и спросила ледяным тоном: «Ты, Бутылкин, конечно, не знаешь, кто разбил стекло?»

Ну что можно ответить на такой вопрос? Тут хоть и знаешь, а скажешь «не знаю». Миша так и сказал. Пока староста доказывала, что он обязан знать, а Миша с ней спорил, в класс вошла Валентина Ивановна. В школе Валентина Ивановна работала первый год, но она уже разучилась удивляться и сказала:

— Ну вот, я давно ожидала чего-нибудь такого.

Леночка Пустякова сразу выступила вперёд и объявила, что во всём виноват дежурный.

Ребят Валентина Ивановна усадила, а дежурного поставила у доски. Юра Толстиков сидел бледный и умоляющим взглядом смотрел на Мишу. И Миша решил ничего не говорить.

Ровно пятнадцать минут Валентина Ивановна допрашивала невинного дежурного, и все пятнадцать минут Миша молчал, а сам исподтишка показывал Юрке кулак: «вот, мол, за тебя страдаю». На шестнадцатой минуте учительница рассердилась.

— Ну вот что, Бутылкин, — сказала она. — Молчать нам некогда. Бери свой портфель, иди домой и не приходи в школу, пока к тебе не вернётся дар речи.

— А как же дежурство? — спросил Миша.

— Ничего, как-нибудь додежурим без тебя.

Что оставалось делать Мише? Он собрал книжки и тетради и ушёл.

Валентина Ивановна стала объяснять новый материал и с досадой увидела, что Юра Толстиков поднял руку. Она посмотрела на Толстикова строгим взглядом, и Юра опустил руку. Валентина Ивановна принялась рассказывать дальше, а Юра опять поднял руку.

— В чём дело, Толстиков? — спросила учитель­ница.

Тогда Юрка поднялся и, запинаясь, рассказал, что Мишу отправили домой зря, стекло разбил указ­кой он — Юра Толстиков.

— Я так и знала! — крикнула с места Пустякова.

— Что же ты раньше не сказал? — спросила Ва­лентина Ивановна.

— Скажешь тут, — ответил Юрка. — Мы с Ми­шей хотели собрать стёкла и идти к вам, а тут нале­тела староста и стала на нас кричать, а тут вы при­шли.

— Садись, Толстиков. Ты правильно сделал, что нам всё рассказал, — сказала Валентина Ивановна и посмотрела на старосту.

А Леночка решила, что учительница оценила её старание.

Урок пошёл дальше. Но это был очень короткий урок, потому что на нём долго говорили про разбитое стекло и мало занимались.

Когда ребята шли домой, Леночка заявила по­другам:

— Видите, видите! Я же сразу сказала, что стек­ло разбили Мишины друзья. А Юра Толстиков кто? Дружок-приятель Миши Бутылкина.

Таня Травкина заспорила со старостой. Стала говорить, что мальчики сами собирались пойти к Валентине Ивановне. Но Леночка закричала, что все они заодно и за дисциплиной в классе просто неко­му смотреть. И если бы не было её, Леночки, то и порядка в классе не было бы.

— Ты всё кричишь да командуешь, — сказала Таня, — а, по-моему, кричать не надо...

Но Леночка не дала ей договорить.

— Вот когда тебя выберут старостой, посмотрю я, как ты будешь руководить, — сказала она, а сама подумала, что Таня просто ей завидует, поэтому и спорит.

Дома Леночка сделала уроки, а потом вспомнила, что она примерная девочка, к тому же ещё и староста. Вспомнив это, она решила сходить к Мише Бутылкину и сказать ему, что он может завтра приходить в школу. Она даже приготовила речь, которая начиналась такими словами: «Бутылкин, как ты ни запирался, а мы узнали, кто разбил стекло. Стекло разбил твой приятель Юрка».

Однако речь свою Леночке произнести не удалось. Сколько она ни стучалась в квартиру к Бутылкиным, сколько ни нажимала кнопку звонка, — ни кто не отозвался.

Вечером Леночка долго звонила Бутылкину по телефону, и всё зря. Мишин телефон молчал.

Когда Леночка легла спать, она вдруг подумала что, пожалуй, в чём-то виновата перед Мишей. Но Леночка сразу прогнала эту мысль.

Ночью луна заглянула в окно Леночкиной спальни. Кошка Маргаритка, очень культурная кошка с бантиком, разыгралась и стала катать мяч по лун­ной дорожке на полу. От её беготни Леночка просну­лась и опять вспомнила про Мишу. Но она, как вы знаете, была примерная девочка и знала, что ночью, надо не думать, а спать, и поэтому сразу уснула.

Спала она, спала — и вдруг опять проснулась. Смотрит, уже светло. «Нужно всё-таки сказать Бу­тылкину, что он может идти в школу», — и Леночка соскочила с кровати, оделась и побежала к Мише.

Вот Мишин подъезд, вот Мишина дверь. А на двери-то висит замок. Большой замок, величиной с пионерский барабан. Леночка очень удивилась: вчера никакого замка не было, а сегодня висит, да ещё такой огромный. Идёт она по улице и всё ду­мает — то про этот большущий замок, то про Мишу.

Шла, шла Леночка, а потом взглянула вокруг и говорит:

— Куда это я зашла?

И действительно: улица совсем незнакомая, про­хожих на ней нет, даже спросить не у кого. Прямо перед Леночкой большие ворота, а на них написано: «ЗАХОДИ! ЗАХОДИ!»

Почему не зайти на минутку? Леночка взяла и прошла в ворота.

За воротами тянулась обыкновенная улица, толь­ко по ней шли одни мальчики и девочки. А мимо Ле­ночки, взявшись за руки, маршировали два маль­чика в школьной форме и пели:

Отличное занятье —
Никто не разберёт.
Мы ходим, словно братья,
Поём наоборот.

Вы говорите: «булка»,
А мы твердим: «аклуб».
Весёлая прогулка,
Мой гурд, бум-муб, бум-муб.

«Иностранцы», — подумала староста четвёртого класса и, как примерная девочка, поздоровалась.

— Тевирп! Тевирп! — улыбаясь во весь рот, от­ветили мальчишки, и оба разом надвинули до самых глаз козырьки своих фуражек.

— Вы не знаете, как пройти на Пионерскую ули­цу? — на всякий случай спросила Пустякова.

— Знаем! Знаем! — ответили мальчишки.

— Вот хорошо! — обрадовалась Леночка. — По­кажите, пожалуйста, мне дорогу.

Тогда мальчишки переглянулись, пожали плеча­ми, потом один показал в одну сторону, а второй в другую.

«Иностранцы, — окончательно решила Леночка. — Они меня просто не понимают». Решив так, она пошла дальше, а мальчишки, обнявшись, зашагали своей дорогой, весело распевая: «Бум-муб! Бум-муб!»

Остальные мальчики и девочки на этой улице говорили на русском языке, но это были какие-то странные люди...

Навстречу Леночке шёл невысокий полный мальчик со свёртком под мышкой. Он всё время доставал что-то из свёртка и жевал. Леночка собралась было спросить у него, как пройти на Пионерскую улицу к себе домой, но тут к жующему мальчику подошёл второй. Если сказать точнее, то он не подошёл, а «подпятился». Ещё за несколько шагов до полного мальчишки он повернулся к нему спиной и стал так приближаться. Полный мальчишка, увидев приятеля, остановился и тоже повернулся к нему спиной. Затылок к затылку они стали друг против друга и весело заговорили:

— Мишка! — воскликнул первый, перестав жевать. — Ты куда идёшь?

— Да понимаешь, — отозвался Мишка, — я у кого-то из ребят забыл свою арифметику. У тебя ееслучайно нет?

-— Да вроде нет. А ты к Сергею заходил?

— Заходил...

Спрашивать у этих странных мальчишек про дорогу Пустякова не решилась и пошла дальше.

Не прошла она и нескольких шагов, как повстречала девочку. С первого взгляда девочка эта была как девочка, роста такого же, как и Леночка, и учи­лась она, наверно, тоже в четвёртом классе. Но, к удивлению Пустяковой, на лбу у девочки доволь­но крупными буквами бы­ло написано: «Болтушка». Пустякова подумала, что девочка ничего об этом не знает, и восклик­нула:

— Ой, посмотрите скорее в зеркало. У вас на лбу кто-то написал... — Тут Леночка запнулась: неудобно же было сказать, что именно написано на лбу незнакомой девочки. Но та нисколько не удивилась.

— Что же тут такого? — сказала она. — У нас в городе у всех что-нибудь на лбу написано. Если двойку получаешь, сразу надпись появляется: «Двоечник». Кто работать не любит, у тех так и написа­но: «Лентяй». А кто на уроке спокойно сидеть не мо­жет, вертится, у того на лбу «Вертун» написано. У нас хорошо. Сразу видно, с кем имеешь дело.

Леночка стояла, расширив от удивления глаза, а девочка вздохнула и пожаловалась:

— Одной мне не везёт. У всех правильно напи­сано, только у меня неправильно. Какая я болтуш­ка, никакая я не болтушка. Я и говорить-то много не люблю. Вот когда ты меня встретила, я же шла и молчала. И не я первая заговорила, а ты. А у меня написано «Болтушка». Смешно, правда?

— Не знаете ли вы, — перебила её Леночка, - как пройти на Пионерскую улицу?

— Так ты с Пионерской! — обрадовалась девочка. — Вот чудеса! Я тоже с Пионерской. А как домой вернуться — не знаю. Мы же здесь временно живем. У нас в городе так: пока свой недостаток не исправишь — дорогу домой не найдёшь. Все могут свои недостатки исправить, одна я не могу. Если бы я действительно была болтушка, я бы перестала болтать — и всё. Но я не болтушка, ты же сама видишь. А ты давно в нашем городе? — вдруг спросила она и посмотрела Леночке на лоб.

— Я недавно... сегодня утром, — ответила Леночка и поскорее надвинула берет до самых бровей.

«Неужели и у меня что-нибудь на лбу написано? — подумала Леночка. — Нет, — решила она, - у меня не может быть недостатков, я же примерная. На мне весь четвёртый класс держится».

Однако она поскорее простилась с разговорчивой девочкой и пошла дальше. Ей хотелось проверить, чистый у неё лоб или с надписью. Спрашивать об этом у кого-нибудь, конечно, было смешно, и Леночка стала искать зеркало. Она заходила в магазины готового платья, в магазины головных уборов, заглядывала в парикмахерские, но даже и там зеркал не оказалось.

«И чего я боюсь? — наконец подумала староста четвёртого класса. — У меня же нет недостатков».Успокоившись, Леночка стала приглядываться к прохожим.

Действительно, в этом городе у всех жителей красовались на лбу надписи. На перекрёстке улиц, например, стояла девочка. Она никак не решалась перейти дорогу. Когда загорелся зелёный огонек светофора, она сделала несколько шагов вперёд, а потом быстро вернулась на тротуар. Зелёный свет погорел-погорел и сменился жёлтым. Все, кому надо было перейти на другую сторону улицы, — пере­шли. Вспыхнул красный свет, потом опять зелёный, а она всё топталась на месте.

«Наверно не знает правил уличного движе­ния», — подумала Леночка. Но когда она подошла к девочке и взглянула ей на лоб, то увидела, что у неё на лбу написано: «Трусиха».

В скверике, возле киоска с газированной водой, стоял мальчишка. Леночка решила выпить стакан воды и спросила у мальчишки:

— Вы последний?

— Тебе-то не всё равно?! — огрызнулся маль­чишка.

Леночка растерялась и сказала:

— Я хотела выпить стакан воды.

— Пей хоть целое ведро! — отрезал мальчишка.

Леночка посмотрела на лоб своему не очень веж­ливому собеседнику и увидела надпись: «Грубиян». А ведь если с ним не разговаривать, смотреть на не­го со стороны, то он казался вполне приличным мальчиком.

Больше всего Леночку удивил один паренёк. Над­пись на лбу у него нельзя было разобрать. Мелькали какие-то буквы, а слово никак не получалось. «Ка­кой же у него недостаток?» — подумала Леночка. Но догадаться не могла.

Потом она услышала шум и оглянулась. На углу улицы стояли три девочки и, перебивая друг друга, тараторили. Когда Леночка подошла к ним, то узна­ла свою знакомую, ту самую, у которой на лбу было написано «Болтушка». Все три девочки, не слушая друг друга, доказывали, что они вовсе не болтушки, а Леночкина знакомая кричала об этом громче всех.

Ходила Пустякова, ходила. Видела мальчишку с надписью «Грязнуля». Вот уж кому не стоило делать надпись. И так видно, что он за человек. Встретила девочку, у которой на лбу красовалось: «Плакса». Некоторые ребята не обращали внимания на свои лбы, другие же их старательно закрывали. При встрече со знакомыми многие поворачивались к ним спиной. Такое поведение считалось в этом городе вполне нормальным. Стесняется человек своего недостатка, что поделаешь.

И вдруг Леночка увидела будку с надписью: «Справочное бюро». «Вот здесь-то я узнаю, как мне пройти домой», — обрадовалась она и заглянула в окошко. За окошечком сидели мальчик и девочка, и — странное дело — никаких надписей на лбу у них не было. Леночка откашлялась и спросила:

— Скажите, пожалуйста, как мне пройти на Пионерскую улицу?

— А, Лена! — сказала девочка из «Справочного бюро». — А мы тебя ждем.

Вы, конечно, не обратили внимания, что она назвала Пустякову просто Леной. А Леночка сразу это заметила. Её ведь все называли только Леночкой. Лена так привыкла к этому, что у себя в школе он бы обиделась, если бы её кто-нибудь назвал просто Леной. Но здесь приходилось терпеть.

— Да, мы тебя ждём, — подтвердил мальчик. - И мы, конечно, знаем, как пройти на Пионерскую улицу. На то мы и «Справочное бюро». Но... — тут он развёл руками, — сказать тебе этого пока не можем.

— Не имеем права, — уточнила девочка.

В это время мимо справочного бюро, обнявшись, прошли те самые мальчики, что распевали странную песенку. Они и сейчас пели:

Идёте вы направо,

А мы — наоборот...

Но звучала песенка без задора, не так, как утром. Казалось даже, что ребятам не хочется ее петь, а надо.

— Вот и им, Васе и Ване, хочется домой, — сказала девочка,— но пока нельзя.

— Да почему же?! — воскликнула Леночка.

— Видишь ли, Лена... У Васи и Вани на лбу написано: «Наоборот». Когда ещё они жили дома, им нравилось всё делать не так, как другие. Ребята учили уроки, а они гоняли футбол. Учитель говорил: «Тише!», а Вася преспокойно беседовал с Ваней. Некоторым мальчишкам это нравилось. Вот, мол, какиегерои! А Вася с Ваней про себя даже песню сочинили, — слышишь, распевают. Вот они и попали к нам в город и не выйдут, пока не исправятся.

— А я? Я почему к вам попала?

Мальчик с девочкой переглянулись, вздохнули, и мальчик сказал:

— А ты... зазналась. Когда-то ты была действительно примерной. Ребята второй год избирают тебя старостой, и ты стала думать лишь о том, что ты примерная, а другие ребята — нет. И правильно Таня тебе сказала, что ты только кричишь и команду­ешь.

— Вот у вас Юра Толстиков разбил стекло, — вмешалась девочка. — Миша Бутылкин и Юра хотели сами всё рассказать. И они бы рассказали. Но помешала им ты.

— Я? — обиделась Леночка. — Да я первая у них спросила, кто разбил стекло!

— Ты не подумай, Лена, что мы защищаем ре­бят, которые разбивают стёкла. Нет. Но если бы ты по-хорошему спросила. А ты налетела на Мишу и принялась кричать. Он растерялся, а потом оби­делся: стекло-то ведь разбил не он. Вот так... — Мальчик замолчал, а девочка сказала:

— Мы считаем, что зазналась ты пока совсем немного. У тебя даже на лбу написано: «Начинающий зазнайка». Поэтому мы испытание тебе даём нетрудное.

Мальчик и девочка встали и произнесли:

— Лена Пустякова, для того, чтобы вернуться домой, ты должна помочь исправиться одному из жителей нашего города. Все! — И окошко «Справочного бюро» захлопнулось.

Сначала Леночке показалось, что исправить кого-нибудь — дело нехитрое. Она шла и приглядывалась к ребятам, думая, за кого бы взяться.

У раскрытого окна одного из домов сидела девочка и читала. «Какой же у неё недостаток?» — подумала Леночка. Она подошла к окну, но девочка закрыла лицо книгой. За девочкой виднелась кое-как застеленная кровать. На столе валялись в беспо­рядке книги, тетради, кон­фетные фантики, порт­фель, пяльцы с начатой вышивкой, надкушенный пряник и ещё что-то — ка­жется, тапочка. Посреди­не комнаты лежали веник и куча мусора.

— Что это вы читае­те? — спросила Леночка, чтобы начать разговор.

— Сказки, — не отры­ваясь от книги, ответила девочка.

— Интересно?

— Очень! — восклик­нула девочка и выглянула из-за книги.

«Неряха», — прочитала Леночка у неё на лбу. «Вот кому я помогу исправиться», — и она предложила:

— Давайте я вам уберу комнату.

— Правда?! — обрадовалась девочка. — Прибе­ри, если есть время. Я начала подметать, да книжка очень интересная. Про Бабу-Ягу. Читала?

— Где у вас дверь?

— Да лезь в окно, так быстрее.

Леночка залезла в окно и, пока хозяйка читала, подмела пол, навела порядок на столе, отнесла надкушенный пряник в буфет и там обнаружила вторую тапочку.

Когда в комнате стало чисто, Леночка подумала: «Теперь, наверно, у меня на лбу ничего не написано». Она подошла к хозяйке и спросила:

— У вас есть зеркало?

— В нашем городе нет зеркал, — ответила та. — Зачем лишний раз вспоминать, какая у тебя надпись на лбу? — И опять уткнулась в книгу.

— А у меня? — спросила Леночка. — У меня есть надпись?

Девочка мельком взглянула ей на лоб и сказала:

— Есть, а как же!

Опечаленная Леночка пошла дальше. На улице ей попался мальчик с надписью: «Драчун». Леночка поскорее обошла его стороной. «Хорошо бы и у нас в городе у драчунов были надписи», — подумала она. А то однажды Леночка бежала в школу, а навстречу ей шёл мальчишка. Шёл и как будто бы даже на Леночку не смотрел. Но только она с ним поравнялась, мальчишка взял да и подставил ей ногу. Леночка запнулась и упала. А будь у него на лбу надпись, Леночка обошла бы его — и всё.

У знакомого перекрёстка Пустякова опять увидела девочку-трусиху. Та по-прежнему стояла на тротуаре и боялась перейти улицу. «Попробую еще ей помочь», — решила Леночка.

— Ты куда идёшь? — спросила она.

Девочка испуганно взглянула на Леночку и жалобно сказала:

— За хлебом в булочную.

— А где же булочная?

— Да вон, на той стороне.

— Пойдём со мной, мне тоже туда.

Девочка обрадовалась, крепко ухватилась за Леночкину руку и, не выпуская её, перебежала вместе с Леночкой улицу:

— Спасибо! — сказала она у дверей магазина. — Ой, какое тебе спасибо! Я же ещё не завтракала. Дома хлеба нет, а я с утра здесь стою и боюсь... Я бы так до вечера простояла, если бы ты не помогла.

— Пожалуйста, — ответила Леночка. — Я могу тебя и обратно перевести.

— Я сейчас! — крикнула девочка-трусиха, кинулась в магазин и там будто пропала. Нет её и нет.

Леночка постояла возле дверей булочной, потом прошлась, снова постояла, а трусиха всё не выходила. Когда Леночке надоело ждать, она зашла в магазин и увидела свою знакомую. Оказывается, та просто не решалась протянуть продавщице деньги.

— Ой, — сказала она, увидев Леночку. — Пожалуйста, заплати за меня вот эти деньги!

Помогать так помогать. Леночка уплатила деньги, опять перевела девочку через дорогу и, довольная, потрогала свой лоб. Теперь-то, наверно, на нем ничего не написано. Весёлая направилась она к «Справочному бюро». И вдруг за домом, где жила неряха, Леночку встретил мальчишка.

— Зайка-зазнайка! Зайка-зазнайка! — закричал он и заплясал перед Леночкой.

Леночка взглянула на лоб мальчишки и прочитала: «Дразнилка».

— Пропусти, — сказала она. — И не стыдно дразниться?

— Зазнайка! Зазнайка! — крикнул мальчишка и отскочил в сторону.

Пустякова зашагала быстрее, чтобы отвязаться от мальчишки, и у самой будки «Справочного бюро» остановилась. «Значит, у меня всё ещё не сошла надпись со лба, — поняла она. — Как же так? Я же помогла не одной, а двум девочкам!»

Те же самые мальчик и девочка сидели за окошком «Справочного бюро».

— Как же так? — повторила им свой вопрос Леночка. — Я помогаю, помогаю, а надпись не сходит?

— Понимаешь, Лена, — ответил мальчик. — Ты убрала за неряху комнату, ты перевела через улицу девочку, но они так и остались — одна неряхой, а вторая трусихой.

— Вот так! — сказала девочка из «Справочного бюро», и окошко захлопнулось.

Только Леночка отошла от «Справочного бюро», как к ней опять подскочил дразнилка и заорал:

— Зайка-зазнайка! Зайка-зазнайка!

Я ещё не видел ни одного человека, которому было бы приятно, когда его дразнят. Леночка побежала от мальчишки, а он за ней. Леночка свернула в переулок, а дразнилка следом. Бежит и дразнится. Тут, откуда ни возьмись, вышли Вася и Ваня. Ле­ночка проскочила между ними, а дразнилка налетел прямо на Васю. Вася схватил его за рубашку и го­ворит:

— Ты чего толкаешься?

А мальчишка увидел у него надпись на лбу и закричал:

— Вот — наоборот! Вот — наоборот! — Очень уж он любил дразниться.

— Мы тебе сейчас как дадим, — рассердился Вася, — тогда узнаешь «наоборот».

— Попробуй! — закричал дразнилка.

Впрочем, все вы знаете, что кричат мальчишки перед дракой, я повторять не буду. Леночка испугалась и просит:

— Мальчики! Не деритесь, не надо!

Но она забыла, что Вася и Ваня всегда поступали наоборот. И если им говорили «не надо», они отвечали «надо». Так получилось и на этот раз. Стоило Леночке сказать «не надо», как Ваня и Вася по разу стукнули дразнилку, а он заревел.

Они, эти дразнилки, то дразнятся, то плачут.

Леночка сразу поняла, что сказала не то, и, чтобы мальчишки перестали драться, закричала:

— Вот молодцы! Подеритесь ещё!

Эти слова подействовали, как волшебные. Вася сразу выпустил дразнилку и тот припустился бежать. А Ваня засунул руки в карманы и, посвистывая, посмотрел на Леночку.

Леночка хотела сказать ему, что свистеть неприлично, но теперь-то она уже знала: скажи она так - и оба мальчишки начнут насвистывать. Тогда Леночка похвалила Ваню:

— Ох, как ты свистишь! Посвисти ещё!

Ваня бросил недоверчивый взгляд на Леночку, вздохнул и оборвал свой свист на самом интересном месте. И тут Леночка придумала одну хитрость. Она повеселела и сказала Ване и Васе:

— Ладно, я пошла. А вы за мной не ходите.

Как и следовало ожидать, Ваня подтолкнул Васю, а Вася понимающе взглянул на Ваню, и они зашагали за Леночкой.

Неподалёку на дороге была довольно приличная лужа. Леночка обошла её, а мальчишкам крикнула:

- Смотрите, не ходите по луже, а то ноги замочите.

Но Ваня и Вася любили поступать наоборот. Они крикнули: «Тевирп!» — и строевым шагом, разбрызгивая воду, протопали по луже. Конечно, брюки от этого не стали у мальчишек чище, а о ботинках и говорить нечего.

— Я же вас предупреждала, — сказала Леноч­ка. — Вот вы и промочили ноги. Бедные мальчики! Смотрите, не вздумайте залазить на этот столб.

Вася сразу кинулся к телеграфному столбу, а Ваня  в нерешительности остановился. И пока Вася, обхватив столб, пытался на него вскарабкаться, Ваня стоял, раздумывая. Леночка с удивлением увидела, что чёткая надпись на Ванином лбу расплылась, замелькала. Буквы то появлялись, то исчезали, и теперь уже нельзя было разобрать, что такое на нем написано.

А Вася всё ещё пытался взобраться на столб. Но столб был гладкий, и Вася то и дело сползал вниз.

— Слушай, Вася, — неожиданно сказал Ваня, давай кончать эту чепуху.

Вася съехал со столба, потёр ушибленную коленку и, кажется, понял друга. Слово «наоборот» на его лбу тоже замелькало, и он сказал:

— Давай! Ну их эти «тевирпы» и «аклубы».

И тут мелькавшие буквы на лбах у мальчиков совершенно исчезли.

— Ребята, посмотрите, у вас чистые лбы! — ахнула Леночка.

— И у тебя, — сказал Ваня.

— Неужели?! — обрадовалась Леночка. — Ребята! Значит, мы исправились. Побежали скорее в «Справочное бюро»! Теперь нам скажут, как найти дорогу домой.

Но бежать никуда не пришлось. Сразу же за углом ребята увидели ворота, а на них надпись: «Добро пожаловать домой!»

Ваня, Вася и Леночка со всех ног кинулись к воротам и у самой арки чуть не столкнулись с бывшим дразнилкой. К удивлению ребят, лоб у него был совершенно чист.

— Ты что, перестал дразниться? — спросил Вася.

— А чего хорошего? — ответил мальчишка. Надоело.

На самом деле ему вовсе не надоело...

Когда дразнилка, которого по разу стукнули Ваня и Вася, заревел и пустился бежать, его заметил другой дразнилка. Он обрадовался, стал корчить рожицы и кричать:

— Плакса! Плакса! — Потом, чтобы было складно, начал выкрикивать: — Плакса-клякса! Плакса-вакса! Плакса-бякса!

И наш дразнилка впервые со стороны увидел, как это противно, когда мальчишка гримасничает и дразнится. Вот он и решил бросить дразниться.

По-моему, если бы и другие дразнилки, плаксы, грязнули, грубияны, лентяи и так далее увидели себя со стороны, они бы сделали так же, как и этот бывший дразнилка. Впрочем, продолжим наш рассказ.

За воротами ребята сразу узнали родной город, и каждый помчался к себе домой.

В городе, где живут мальчишки и девчонки с надписями на лбу, давным-давно был день, а на Пионерской улице только-только начиналось утро. Леночка прибежала домой, взглянула на часы. Стрелки показывали шесть часов утра. «Посплю еще часок, — решила Леночка, — а утром забегу за Мишей. Вместе пойдем в школу». И она забралась под одеяло.


Возврат к списку