Кот Егор
680013, Хабаровск, ул. Ленинградская, 25
+7 (4212) 32 24 15
680013, Хабаровск, ул. Ленинградская, 25
+7 (4212) 32 24 15

Пожилая сорока куда-то улетает

Прилетели скворцы из своих тёплых стран, а они далеко-предалеко — за рощей, за другой улицей, потом за лесочком и ещё за чем-то. Так далеко, что туда даже сороки и вороны не летают.

Уж на что, кажется, вороны путешественницы. Они в Заячью рощу, где живёт лешак Спиридон, частенько наведываются. Почтальонами у него подрабатывают. Письма от лешака Акулине приносят. А живут воронушки тоже не близко — в леске за другой улицей. Но и они за этот лесок, в тёплые края, не собираются. А сороки, те прямо говорят:

— А что мы там не видели. У нас здесь летом мошки и букашки вкусные, зимой — семечки и зёрнышки. Бабушка полудница нас из огорода не прогоняет. Пса Барбоску можно подразнить, когда он на цепи сидит. А Игнат нас редко пугает. Он больше за скворцами следит.

— Он же, пугало ваше, всю зиму спит, — застрекотала, подлетев, пожилая сорока. Уселась на ветку и давай на ней качаться, словно маленькая, хотя была уже, как известно, пожилой. И сорока продолжала:

— Уснёт ваш Игнат, перед тем как снежку выпасть, а проснётся — в огороде весна. Это на Новый год Акуля его разбудила, когда Дед Мороз приходил...

— С горки Игнат прокатиться захотел! С горки прокатиться! — стали вспоминать сороки.

— Может, и так, — согласилась пожилая сорока, — а еще подарок получить задумал.

Переступила пожилая сорока с ноги на ногу и добавила:

— А ведь я, подруги, на юг собралась...

— В отпуск? — оживились сороки. Любят они какую-нибудь новость услышать, а потом разнести её по деревне.

— Совсем улетаю, — важно ответила сорока.

— Ах, зачем же?! Ах, когда же? — закружились вокруг неё сороки.

— Поселиться там думаю. А улечу когда?.. Вот прощусь со всеми и улечу. Может, завтра и буду прощаться, а там уж в путь-дорогу отправлюсь. Хотела в Заячий лесок улететь, да передумала.

И правда, на следующий день прямо с утра, когда сосед её петух начал кукарекать, всех, кто не проснулся, будить, отправилась пожилая сорока со знакомыми прощаться. А поскольку сороки на своей улице всех знали, а она среди сорок была самая старшая, то проститься ей со всеми было непросто.

Сначала полетела она к соседу петуху. Уж с ним-то они знакомы-перезнакомы. Петух не раз будил сороку, когда той подремать хотелось. Да и другие петухи от его кукареканья просыпались и называли его заполошным. А кукарекал он раньше всех потому, что жил у самого озера. И когда солнышко всходило, то отражалось в воде, вот и казалось, что поднимаются сразу два солнца. Петушок каждый раз удивлялся и кричал на всю улицу, будто пожар случился:

— Ку-ка-реку! Вставайте и посмотрите, что творится! Прилетела пожилая сорока к петуху-соседу, начала с ним прощаться, да не смогла. Вывалился из конуры молодой пёс с заграничным именем Спонсор. Кувыркнулся от радости, что утро наступило и скоро хозяйка принесёт ему что-нибудь перекусить. Увидел молодой пёс в это время кончик своего хвоста. Подумал: «Кто это такой лохматый под моей ногой прячется?!» — и давай этого лохматого ловить. Подтянется к хвостику — хвать зубами, а хвостик уже под другой ногой. Перевернулся на другой бок и опять не поймал...

Подождала-подождала сорока, когда Спонсор хвост поймает, — не дождалась и отправилась прощаться к соседской корове. Летит, а воробьи во дворах щебечут: «Вон сорока мимо пролетела...» — «И правда, чик-чирик, мимо пролетела». Им, воробьишкам, когда проснутся, всё интересно: кто летит, кто идёт, кто хвостом машет.

А хозяйка только что подоила свою ведёрницу, целое ведро молока надоила и повела кормилицу пастись с другими коровами. Все они уже щипали травку на лугу возле озера. Подросла травка за ночь. Смотрел на неё пастух и думал: «Хорошая травушка. Сам бы пожевал, да зубы у меня плохие...» Подлетела к стаду сорока, стала рассказывать, что собралась на юг. Завздыхали коровы, а что сказать — не знают. Хоть и птица она, и молока не даёт, а жалко — своя же, деревенская.

Подошёл бык по кличке Быня, замычал:

— Му-у-учаться будешь. Одна-одинёшенька на все тёплые края... Поду-уу-май. У нас тут и трава вкусная, и водица в озере чистая. А в тех дальних краях, я по радио у себя во дворе слышал, какую-то минеральную воду пьют. В общем, минералку. Из-за одного названия пить её не захочется.

Прав был Быня или нет, сорока не знала. Полетела к своему гнезду подумать.

— Ку-ка-реку! — окликнул её сосед петух. — Куд-куда ты мимо летишь? Залетай ко мне — дело есть.

Завернула к нему сорока. Смотрит — спит опять в конуре пёс Спонсор. А поймал он свой хвост или нет — неизвестно. Хотела спросить у петуха, а он говорит:

— Будешь лететь в тёплые края, так там, за нашей рощей, на соседней улице, живёт у деда Кукаренко петух без двух перьев в хвосте. Он ещё по утрам, когда хозяина будит, кричит: «Кукаренко! Вставай, а то бабка твоя ругаться будет!» Повстречаешь его — передавай привет. Скажи, как увидимся с ним в следующий раз — додерёмся. Мы с ним, как-то в мае, только начали драться, так нас бабка Кукаренчиха метлой разогнала.

— Передам! — пообещала сорока.

— Сама, смотри, не спорь с ним. Драчун он. Недаром у него хвост ободранный... Ну, — добавил на прощание петух, — ты в тёплых краях не задерживайся. Хорошие сороки нам и здесь нужны.

— Не знаю, не знаю, — застрекотала сорока. А самой приятно стало, что петух назвал её хорошей. Мог бы, конечно, добавить, что она симпатичная. Да уж ладно. Может, про это кто-нибудь другой скажет. Не могут не сказать.

В этот день проститься со всеми сороке не удалось. Полетела она попрощаться с бабушкой полудницей, да увидела Хавронью Сидоровну. Дремала свинья спокойненько на солнышке под забором. Что ей начала говорить сорока, Хавронья недослушала.

— Ну и улетай, — хрюкнула и даже на сороку не взглянула. — Лети, тише на улице будет. А то гоняешь тут по дороге на мотоцикле, туда-сюда носишься. Тарахтишь. Один шум от тебя...

— Я? На мотоцикле?! — удивилась сорока. — Да ты что, Хавронья?

Приоткрыла, как всегда, один глаз свинья, хрюкнула:

— Хрю, это ты, сорока?.. Тогда на мотоцикле, наверное, бабка полудница носится. Ну, всё равно — лети, раз собралась. Пока же, если ты меня уважаешь, выключи, пожалуйста, собаку. С утра Барбоска у деда Юрия лает и лает. Вздремнуть не даёт. Выключи его, да и сама поспи перед дорогой.

— Ладно, — пообещала сорока и полетела во двор деда Юрия. А пёс его, Барбоска, как раз перестал лаять. Устал, наверное.

— Опять сорока мимо летит. Опять мимо! — защебетали воробьи.

По двору деда прогуливался петух Костя и смотрел, как его куры умываются пылью. Выбили они в земле лунки, подбросят крыльями пыль над собой и радуются. Так уж им хорошо.

— Ванны принимаете? — спросила сорока.

— Ванны, ванны! — закудахтали куры. — Давай с нами!

— Я бы не против, да вот улетаю от вас. Проститься заглянула.

— Куд-куда? Куд-куда ты, Мима? — закудахтали куры. Сказала им сорока, что на юг собралась — в тёплые края.

— Ну, слетай, слетай, Мима, раз делать нечего, — разрешил петух. — А моим хохлаткам цыплят выводить надо.

— Некогда нам, некогда, — затараторили куры, — а ты лети, Мима.

— Почему мимо? — удивилась сорока. — Я прямо на юг полечу.

— Ты прости нас, Мима. Рядом живём, а не знали, что тебя Мимой зовут. Удивилась сорока, принялась расспрашивать, кто же стал её так называть?

— Да все, — объяснил петух Костя. — Вон и воробьи, когда тебя увидели, зачирикали: «Вон сорока Мима летит... Опять Мима летит».

Спорить с курицами сорока не стала. Догадалась, что хохлатки всё перепутали, и, решив, что с ними она простилась, отправилась в соседний двор. Там, в гнезде на высоком тополе, снимали квартиру две сороки. Но дома их не оказалось. То ли они новости по улице да огородам собирали, а может, своими со встречными делились. Зато под тополем на пеньке сидел Кирюша. Успешно окончив первый класс, приехал он на каникулы к бабушке. А сейчас тут, на пеньке, читал вслух грустное такое стихотворение:

 Ходит-бродит взад-вперёд
 Поросёнок у ворот.
 Ходит, хнычет: хрю-хрю-хрю,
 Я всё это не стерплю.
 Малыши плохой народ —
 Не пускают в огород.

Жалко было Кирюше поросёнка, и он горько плакал. Плакал и думал: «Зачем я только научился читать?!» А бабушка приготовила ему на каникулы сразу две книжки. Открыл Кирюша вторую и хорошо сделал. Стихотворение в ней ему понравилось:

 Мне бы в речке искупаться,
 На песочке поваляться —
 Буду весел и здоров.
 И не стану я бояться
 Ни мошки, ни комаров!

И тут как раз комар сел Кириллу на нос. Кирюша, хоть и был городской, нисколько комаришку не испугался, пришлёпнул его, сказал: «Вот тебе!» — и решил пойти к бабушке и прочитать ей это стихотворение. А то она: «Не ходи на речку, не ходи на рыбалку — там комары!» А чего их бояться. И ещё решил, что книжки он будет и дальше читать, ну, например, завтра.

Застрекотала пожилая сорока, принялась рассказывать Кириллу, куда и зачем она улетает, и что зовут её теперь Мима. Но мальчик встал, прихватил книжки и пошёл к бабушке. Наверное, он не понял, о чём она стрекотала. А жаль, он бы узнал, куда сорока собралась, и что зовут её Мима. Самой же пожилой сороке имя это понравилось. Лучше, чем «сорока, сорока» — будто она воробей какой-нибудь...

Курицы же, когда сорока улетела, долго спорили: куда же Мима отправится.

— На юг! — утверждала одна.

— В тёплые края! — кудахтала вторая.

— Ко-ко-конечно, в тёплые страны, — доказывала остальным третья.

Слушал, слушал своих хохлаток и пеструшек петух, рассердился и загнал их в курятник.

— Идите, отдохните, а то у меня из-за вас голова разболелась.

На кухне у бабушки съел Кирюша целое блюдце манной каши. Да и как не съешь, если бабушка сказала:

— Ешь, а то плохо расти будешь.

— А какой я вырасту, если всю кашу в твоей кастрюльке съем?

Бабушки, они всё знают, вот и Кирюшина бабушка сказала, что будет он высокий, как пугало Игнат.

Представил Кирюша, что вырос он такой, как пугало, и заявился в школу. Сел за свою парту рядом с соседкой Катей, а все подумали, что он её папа.

— Бабушка, — спросил Киря, — а если я только одно блюдце съем?

— Ну, немного подрастёшь, и всё...

«Вот и хватит с меня», — подумал Кирюша, попил молока и решил пойти погулять, а бабушка говорит:

— Книжку с собой возьми. Зря я, что ли, тебе сразу две купила...

Хотел Кирюша объяснить бабушке, что книжку он решил почитать завтра, да не стал. Эти взрослые только себя понимают, а других — нет. Ну, может, когда подрастут, тогда и детей понимать станут, а пока трудно с ними. А бабушка пообещала, что если он почитает, она ему за это мороженое купит. Обрадовался Кирилл, взял книжку и пошёл гулять.

Деревенских своих приятелей он на улице не встретил. Зашёл тогда в сад, сел на пенёк под сорочьим гнездом, раскрыл книжку, хотел почитать, мороженое заработать, да увидел Акулю.

— Читаешь? — спросила Акуля. — А кто тебя научил читать?

— В школе — учительница, а дома — мама.

— А меня — бабушка, — с гордостью сказала полудница.

— Моя? — удивился Киря.

— Нет, мне буквы показала бабушка деда Юрия. Дед Юра тогда ещё маленький был. Читала бабушка ему сказку. Увидела меня и говорит: « Ты — Акуля, а это твоя буква « А ». «А-куля». Я посмотрела в книжку. Разглядела там букву «А», потом ещё одну и говорю: «Ой, как много Акуль: и здесь Акуля, и тут, и там». «Нет, — объяснила бабушка, — здесь не «Акуля» написано, а вовсе «Арбуз». Он тоже с буквы «А» начинается: «А-рбуз». Так мы с ней постепенно и выучили все буквы. И букву огурца — «О», и букву вишни — «В». Тут из-за ограды позвал Кирю его друг Витя.

— Пойдем, порыбачим! — крикнул он. — А то у нас кошка голодная! Рыбки хочет.

— Сейчас! — отозвался Киря и побежал за удочкой. Убежали рыбаки, и сразу из своего гнезда слетели к Акуле сороки.

— Слышала, Акуля, — спрашивают, — пожилая-то сорока улетает?

— В тёплые страны улетает...

— Прощается со всеми! А вон и к нам Мима завернула.

— Почему мимо? К нам же она сюда направилась.

И правда, прилетела пожилая сорока и уселась прямо на пенёк.

Ребята, вы не помните — прощалась уже с подругами сороками Мима или нет? Я, например, забыл, да и она за целый день забыла. Ну, ничего. Простилась она с полудницей Акулей и сороками. А сороки на прощание попросили: «Будешь возвращаться, комаров и мошек из тёплых стран прихвати. Попробуем, какие они на юге. Да и бабушку Акулю угостим».

Когда Мима сказала, что решила там, в тёплых странах, остаться, сороки застрекотали:

— А ты нам посылку пришли. Посылку. Адрес у нас старый: «Гнездо на высоком тополе, где Кирюшина бабушка живёт».

На том и расстались.


Возврат к списку