680013, Хабаровск, ул. Ленинградская, 25
+7 (4212) 32 24 15
680013, Хабаровск, ул. Ленинградская, 25
+7 (4212) 32 24 15

Как окончилась командировка

Утром, когда взошло солнышко, опять полетела пожилая сорока искать тёплые края. Вчера не нашла, так, может, сегодня повезёт. Направилась она в ту сторону, откуда прилетали вороны. Сначала роща внизу тянулась, а потом домики показались. Наверное, улица ещё только застраивалась, но оказался среди новых и один уже обжитый, старый.

Уселась Мима на крышу этого дома, осматривается и думает: близко или далеко отсюда до тёплых стран? Лучше, если бы находились они где-нибудь рядышком.

Бредут по улице, как раз сюда, к дому, козы. То там травку пощиплют, то там. А тут смотрят: забор вокруг огорода, что у дома стоял, обвалился. И не в одном месте, а сразу в нескольких. Обрадовались козы и полезли в огород. А травка-то здесь не пробованная, не затоптанная, и росу на ней солнышко ещё не обсушило — от этого она вкусней, чем на улице.

Мамка коза мекает:

— Ме-е, ме-е! Ешьте, детки, травушка тут хорошая-прехорошая. Другие козы здесь ещё не бродили.

Папка их — Козёл Иванович — пожевал всю в росинках нетоптанную травку, прищурил от удовольствия глаза и сразу определил:

—Вот это ме-е! И ещё раз ме-е!

Тут хозяйка огорода увидела коз. «Ну, — подумала сорока, — раскричится сейчас, схватит палку и начнёт коз выгонять, и правильно сделает».

А хозяйка — надо же, обрадовалась. Она недавно из города сюда переехала. Домик этот вместе с огородом купила. Всё ей интересно.

— Козочки, милые, — говорит, — и откуда только вы взялись? В городе у нас козочки на улицах не пасутся. Заходите, заходите — попаситесь на моём огороде. Сорную траву всякую кушайте. Чище огород будет. Только капустку не трогайте.

Кивают козы головами, а Козёл Иванович — бородкой, и хозяйка огорода думает, что они соглашаются с ней и так её благодарят.

Пошла хозяйка к себе на крылечко картошку чистить, борщ варить. А Козёл Иванович задрал голову, осмотрел огород и совсем недалеко, за кустами смородины, увидел молоденькие кочаны капусты. Мекнул он козе-маме: смотри-ка, мол, а что это там за смородиной растёт?

Может, у вас есть знакомая коза, которая не любит капусту сочную, зелёную да ещё прямо на грядке, а у меня такой знакомой нет. Любила капустку и мама коза и сразу направилась к ней, а уж за мамкой — молодые козы. И по тому, как с удовольствием жевали козы кочаны, видно было, что капуста им понравилась. Но... Раз «но...» — значит, что-то случилось или должно случиться. Хозяйка приподнялась на крылечке и увидела коз. Да где! На капустной грядке!

— Что же вы, козочки! — закричала она. — Вы же мне обещали капустку не трогать!

   Пожилая сорока слетела с крыши и направилась в лесок за дорогой. Знала она, что будет дальше, поэтому и улетела.

А хозяйка подхватила метёлку и побежала в огород. В одной руке у неё недочищенная картошка, в другой — метёлка. Увидели её козы и припустили к поломанной изгороди.

«Неужели это уже тёплые страны? Как здесь неинтересно!» — удивилась Мима, пролетая над рощей. Потом она увидела железную дорогу, а на ней как раз пыхтел паровоз. «Ну уж за железной дорогой, конечно, юг, — решила сорока. — Дорогу-то устроили, чтобы в тёплые края ездить, а так зачем она...» А про себя Мима подумала: «Какая я сообразительная. Никто мне не показывал, а я ведь нашла юг».

Возле трёх домиков за дорогой росла осина, а на ней Мима разглядела большое сорочье гнездо. «Полечу-ка я, расспрошу местных жительниц, как они здесь, на юге, поживают», — решила Мима. Подлетела она к дереву, уселась на ветку, и надо же, ветка ещё раскачивалась, а Миму уже увидел мальчишка. — Сорока-воровка! Сорок а-воровка! — закричал он, подпрыгивая. Нет, вы можете припомнить, чтобы на родной Мими-ной улице кто-нибудь так ее дразнил? Ну, например, Кирюша или дед Юрий. Конечно, нет. А здесь, только прилетела, ее сразу обзывают.

А мальчишка прыгает и продолжает кричать: — Сорока-воровка, отдай монетку!

Оказывается, была у него монетка, новенькая совсем, и не копейка какая-нибудь, а пятачок — ровно пять копеек. И потерял он его вчера здесь, у осины. А сейчас прибежал, и сколько ни искал, так и не нашёл. Конечно, монетку утащила в гнездо сорока, решил мальчик. Они, сороки, все блестящее к себе в гнездо тащат, а потом, когда делать им нечего, сидят и любуются.

Обиделась сорока на мальчишку и улетела за железную дорогу. А за рельсами и за поездом, который всё ещё пыхтел на них — может быть, отдыхал, тянулись заболоченные места с кочками и кустами голубицы. Выглядывали из-под листиков голубенькие ягоды. Наверное, голубицу называют так потому, что ягодки у неё голубые.

Между кочками прогуливалась цапля — большущая птица на длинных ногах, вышагивала она, как на ходулях, и казалась она важной и очень умной. «Вот уж кто мне всё расскажет и покажет, — подумала Мима. — Я скажу ей, что цапли и к нам залетают. Может, она знакома с быком Быней, а он мой приятель».

Полетела пожилая сорока побеседовать с цаплей, а та взмахнула длинными крыльями, вытянулась, будто танцевать собралась, только танцевать не стала, а полетела через болото, над кочками и лужицами, в сторону дальнего леса.

Тянулся тот лес тёмной полоской на горизонте. Пролетела сорока немного в сторону леса, а потом решила пообедать и опустилась на кочку. Для птиц на болоте каждая кочка — ресторан или столовая. Особенно для чаек, куликов и цапель. Нашла чем перекусить и пожилая сорока.

Паровоз, который стоял на железной дороге возле трёх домиков, отдохнул, набрался сил, загудел и, постукивая колёсами, укатил. Конечно, в тёплые края. Посидела Мима на кочке, расхотелось ей лететь к лесу. «Ладно, — решила она, — отправлюсь завтра». Пока же перебралась она к домикам у осины.

Заполошный петух приучил соседку свою, пожилую сороку, вставать чуть свет. И здесь проснулась она на заре. Решила всё-таки лететь сегодня через болото к далёкому лесу. Вдруг слышит, мальчишка кричит ей:

— Сорока-белобока, а денежку-то я нашел! — и показывает монетку. — Здесь она, возле дерева, в траве спряталась. Хитренькая, лежала на боку. Думала, что я её не найду. А я нашёл!

«Мальчик свой пятачок нашёл, а что я найду на юге, что я там теряла?» — подумала Мима.

Вспомнила она, что из тёплых краев прилетают сюда не только скворцы, но и гуси-лебеди, утки, журавли, ласточки, даже кукушки. Значит, не так уж там хорошо, если все к нам летят. Куковала бы кукушка в тёплых краях, так нет, она к нам в огород полудницы Акули летит. Спросила её как-то Акуля: «Сколько ещё раз к нам прилетишь?» Принялась кукушка куковать, столько накуковала, что даже полудница со счёта сбилась.

А пожилую симпатичную сороку часто вспоминали на её улице. Прошёл день, как она улетела, потом ещё денёк, а там и следующий прошёл. Как раз тогда тётенька, которая на Новый год с горки с ребятнёй каталась, сказала хозяйке свиньи Хавроньи:

— Что-то у нас сорок совсем мало осталось. У меня за забором у озера жила сорока. Жила себе, жила, а тут надо же — исчезла. Улетела, что ли, куда-то...

— Может, птенчиков высиживает, — ответила ей тётка Сидорова.

И пошли они в магазин. В это самое время через огород Кирюшиной бабушки, прямо к тополю, где в гнезде жили две сороки, по этому адресу прилетела наша путешественница.

— Здравствуйте вам! — обрадовались сороки. — Наконец-то прилетела. Тут уж Быня про тебя спрашивал, и бабушка полудница интересовалась.

— Что Акуля! — застрекотала вторая сорока. — Пугало Игнат расстроил недавно и жимолость, и клубнику. Заявил он им: как, мол, вернётся Мима, расспрошу у неё дорогу на юг. Ягоды-то сразу забеспокоились: вдруг и он туда собрался. На юг этот,

— А ты вернулась, что ли?

— Вернулась!

— А зачем? Почему?

Смотрят на неё сороки, удивляются. Ждут, что ещё скажет, а она объясняет:

— Так командировка закончилась. Скворцы вон тоже вернутся на свой юг, а попугаи у них спросят: «Ну, как там на вашей родине, на севере?» — «Хорошо!» — ответят скворцы. «Чего же вы вернулись?» — «Так командировка закончилась».

Услышали это сороки, полетели вдоль улицы, чтобы всем сообщить. И бабушкам на скамейках, и гусям, которые брели по дороге и подбирали рифмы — чтобы если гоготать, так складно. Двум коровам рассказали. Не пошли они в это утро на луга — проспали. Стояли они сейчас у палисадника и жевали жвачку. И хотя я не люблю, когда на улице жвачку жуют, но коровам можно.

Узнав, что командировка пожилой сороки закончилась, Хавронья Сидоровна хрюкнула, да ласково так, как только сама с собой, любимой, беседовала.

Главное же — на этом мы и закончим. Услышав обо всём, что случилось, паук Гоша сказал:

— Угу! — и заулыбался всеми своими восьмью глазами.



Возврат к списку